۩۞۩ ЗАМЕТКИ КРАЕВЕДА ۩۞۩ О ГО...

۩۞۩ ЗАМЕТКИ КРАЕВЕДА ۩۞۩ О ГОРОДЕ ПЕТРОПАВЛОВСКЕ-КАМЧАТСКОМ В ДОВОЕННЫЕ И ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ В городе в те далекие времена существовала одна главная улица протяженностью от драматического театра и до Дома офицеров флота. Однако выше были совершенно не благоустроенные улицы Таможенная (ныне Советская) и Нагорная (ныне Гагарина), позднее возникла еще улица Обручева, где я имел уже собственный благоустроенный дом. Все население города обитало в небольших домиках без каких-либо удобств. В зимнее время, после снегопадов и пург, прежде чем направиться на работу, приходилось убирать снег, иногда в этом помогали соседи, настолько велики были снежные заносы. Поскольку жителей города было мало, мы, как в деревне, знали друг друга или просто обменивались приветствиями даже с незнакомыми. Это были учителя, ученые, моряки, геологи, вулканологи, врачи, работники торговли, советские служащие и артисты драмтеатра. Последний находился в каком-то сарае, иначе его не назовешь, вблизи от нашего дома, и мы с Инной (Инна Давидовна – жена И. А. Полутова), заядлые театралы, ходили почти на все постановки, без зимней верхней одежды, с тем, чтобы не терять времени в раздевалке. Существовали и деловые, и финансовые отношения. Однажды в мое отсутствие пришел один знакомый и передал моему малолетнему сыну посылку, завернутую в газету. Поскольку это было возле дома, сверток он оставил у дверей на крыльце с просьбой передать мне. Уже поздно вечером сын вспомнил о свертке и принес его с улицы домой. В свертке были деньги в сумме 15 тысяч рублей. Из разговора с сыном я понял, от кого деньги, и положил их в диван. Примерно месяц спустя ко мне прибыл Захар Семенович –помощник п распорядитель известного мне С. Без особых разговоров я понял причины его появления и передал ему сверток; ни он, ни я не удосужились проверить содержимое свертка, а передал мне его доктор геолого-минералогических наук А. Е. Святловский, вулканолог, который часто бывал на Камчатке. Обычно денежные операции по займам осуществлялись без особых формальностей: нужны мне были деньги на строительство дома, я получил соответствующую сумму от Ф. В. Крогиус и погасил ее через сберкассу. Но бывали случаи – отпускник, не надеясь на свою бережливость, договаривается с другом о помощи. Оставшись без «копья» после бурного отпуска, пишет шифрованную телеграмму: «КАЗБЕК. Ваня», что означает: «Кончились аккредитивы, загнал брюки, еду Камчатку. Ваня». Этот, несомненно, анекдот исчез в годы войны. И еще об одном, уже историческом, событии в начале 30-х годов. В соответствии с пожеланиями жителей началось строительство бани из дикого камня, затянувшееся до конца десятилетия. Строилась она от случая к случаю, разными прорабами и рабочими, в связи с этим планы и чертежи, видимо, были утеряны. И когда дом подвели под крышу, вставили оконные рамы, обнаружилось, что в доме отсутствуют двери, а уже намечалось торжественное открытие: доложили об этом председателю облисполкома т. Мельникову, и он распорядился, работая днем и ночью, прорубить и поставить двери, что и было немедленно выполнено. Осенью 1939 года баня уже принимала клиентов (в том числе и меня). Об этом событии мне сообщил один работник облисполкома на командирских занятиях, а позднее и заместитель мэра города т. Николаев. Помню еще один драматический случай, имевший место в 1952 году в бухте Жировой, где был временный пункт КО ТИНРО и жили наши люди в крайне неблагоприятных условиях. Я решил построить там летний домик, правдами и неправдами собрали лес – остатки от сносимых лачуг, и я получил от нашего бухгалтера некоторую сумму денег за счет уже существующих наблюдательных пунктов. За лето нам удалось построить небольшой домик, но воспользоваться им пришлось всего один сезон. Очередное мощное цунами снесло наше творение, при этом погиб и сторож, поселившийся в доме, это было 5 ноября 1952 года. Сколько погибло народу, неизвестно. Об этих событиях рассказал мне заведующий базой, известный рыбак Ковтун. Он с женой каким-то образом спасся: девочку, которую они вели, из рук вырвало волной, и я не стал его больше расспрашивать о ходе событий. Так что все наши труды пропали, и в хороших условиях жить ни мне, ни моим людям не удалось. Можно было бы поставить домик на возвышенности, то есть под горой, но и это было опасно из-за снежных обвалов, которые имели место ранее и из-за которых тоже были жертвы, так что выхода из положения не было, домик стоял на берегу и был смыт. Известно, что животные еще до начала землетрясения проявляют беспокойство. Наша служебная овчарка Индус, обычно спавшая под столом в городском доме, всю ночь под цунами будила меня, и я, не зная причин, выводил ее на улицу, и так до рассвета. Землетрясение началось около четырех часов утра. В городе падали трубы, частично разрушились здания. На Курильских островах один знакомый инженер, спасаясь от гибели, бежал на соседнюю сопку и там, успокоившись, обнаружил в руках будильник и полотенце. Здесь были жертвы, особенно в узкостях – фиордах, где высота воды достигала десяти и более метров. Позднее, когда на Камчатке появились спаниели, я приобрел такого пса, весьма подвижного и породистого, но неуправляемого, что и послужило причиной его гибели. Однажды он был сбит легковой машиной. Я его дотащил до дома, и он тогда остался жив, но второй такой случай был для него последним. Как известно, собаки становятся друзьями дома, и моя жена, большая любительница таких обаятельных собак, решила завеет новую собаку, тоже спаниеля. Случай представился – один военнослужащий имел собаку Дину, но его переводили на работу на север и он передал Дину первому, кто изъявил желание, и, узнав о том, что и ищу пса, он позвонил по телефону, и вскоре состоялась передача пса мне. Это была знаменитая Дина, которую знали уже многие жители города и охотники за ее умение собирать подбитую дичь и таскать покупки из магазина. Прожила она у меня 12 лет, и после тяжелой болезни по решению ветеринара ее пришлось усыпить. Приобретенная новая Дина, медалистка, была очень красивая собака, но своенравная, хитрая, неуправляемая, и она спустя два года была кем-то отравлена. В городе, уже по окончании войны, всех жителей охватила страсть к мясо-молочному и тонкорунному животноводству. Это поветрие коснулось и нас с Инной. Однажды в Питер (Петропавловск) прибыло из Средней Азии стадо овец. Многие из них были поражены чесоткой. И вот все жители, вероятно, за бесценок, а возможно, задарма, приобрели этих овец. В том числе и мы с Инной. Конечно, помещения для овцы у нас не было, и поселили ее в прихожей. Оказалось, что у овцы была чесотка. По рекомендации ветлечебницы, которая в те времена была в городе, нам посоветовали ее остричь и смазать спину сильно пахучими веществами типа карболки и, кроме того, накрыть попоной. Однажды в мое отсутствие наша Машка, одетая в клетчатый пиджак по указанию врачей во избежание простудных заболеваний, убежала из своего помещения и направилась в город. Соседи ребята видели и доложили об этом моей супруге, и она вместе с сыновьями пошла на поиски. Вскоре на место ее обнаружения прибыл и я. Блудливую овцу в клетчатом пиджаке доставили через весь город до места назначения. Но наша Машка вскоре погибла, как и многие другие, а от тех, которые у жителей еще оставались, всеми мерами старались избавиться, уговаривая своих знакомых забрать овцу, полагая, что эти знакомые глупее и с большой охотой заберут такой подарок. Одна из преподавательниц педагогического училища, математик В. С. Вова имела породистую ангорскую козу, дававшую около трех литров молока, звали ее Зойкой. Она была чудо, а не коза. Покидая стойло, она направлялась в город, попутно осматривала свежие афиши и тут же поедала вместе с клейстером. По вечерам появлялась в кинотеатре, расположенном в бывшей церкви, и тут Зойка питалась кедровыми орехами, хлебом, другими подаяниями, поскольку ее знал весь город. В. С. Вова подарила Инне козленка, пакостливого и беспокойного, от которого ей все же каким-то путем удалось избавиться. Однажды по поручению директора КО ТИНРО я был на приеме у начальника милиции, если не ошибаюсь, у полковника Волкова, уже немолодого человека. Я ходатайствовал об освобождении нашего шофера, задержанного за лихачество в рыбном порту. Выслушав мою просьбу и не давая мне ответа, он начал расспрашивать о городской жизни в довоенные годы, о том, как мы жили без замков и прочих охранных мероприятий, двери прикрывали защелкой, а чтобы показать, что хозяев дома нет, ставили к двери небольшую палку. Так, беседуя об условиях жизни в городе, Волков подвел меня к окошку и показал группу лихачей и нарушителей порядка, сидевших в ожидании соответствующих решений. После этого он на правил нашего шофера-лихача на летнюю путину в Карагинский район. Шофер был доволен: там он неплохо заработал и обеспечил себя рыбой и икрой. В те годы подобные самозаготовки не преследовались. Учитывая благоприятные условия жизни в отношении продуктов – молока, мяса, овощей (кроме капусты), можно сказать, что народ питался неплохо. Плитка шоколада стоила не более рубля, разливное вино – салхино, карданаки, а также спирт были в достатке. А консервы из лососевых и краба успеха не имели и обычно являились украшением магазинов. Однако серьезного пьянства, вытрезвителей и прочих мероприятий типа ЛТП не был. Прачечных заведений, сапожных мастерских, то есть предприятий бытового назначения, тоже не было, но это особых затруднений не вызывало. Стоимость стирки белья составляла три рубля за штуку, а в магазинах на комбинатах АКО (Акционерное Камчатское общество) стоимость пары белья из легкого материала разового использования не превышала рубля, а обуви, правда, не шикарного вида, было много, и отсутствие сапожных не вызывало огорчений. Поскольку прибить отставшую подошву никто не мог, такую обувь обычно выбрасывали. Не случайно люди, покинувшие Камчатку, через год-два вновь появлялись здесь. Те же, которые навсегда покинули полуостров и по каким-либо причинам не могли возвратиться, в своих письмах вспоминали свое пребывание на Камчатке в розовых тонах, скучали и были не прочь вернуться. И эта грусть тоже не случайная. И это 5ыло понятно – покинувшие были молодые люди в возрасте 25–30 лет, воспоминания молодости приятны. Если и бывали трудности – пурги, снежные заносы, отопление дровами, которые было необходимо заготовить и поколоть, а также отсутствие прочих удобств, то все это молодые здоровые мужчины и женщины переносили легко. Несмотря на то, что детских садов было мало, ребята росли здоровыми, крепкими, бывали, конечно, детские заболевания, но без подобных явлений в жизни не бывает. При переходе от осени к зиме можно было видеть ребят, бегающих во дворе еще в майках или даже без оных, то есть совсем по-летнему, а сверху уже падает снежок. Или бегание по только что освободившимся от снега проталинам босиком и прочее. Уехавшие обычно бывали аккуратными корреспондентами, интересовались всем, переменами быта и с большим интересом читали письма с Камчатки, это была уже ностальгия, часто настолько действенная, что бежавшие возвращались. Полутов И. А. О городе Петропавловске-Камчатском в довоенные и послевоенные годы // Камчатка. Литературно-художественный сборник. – 1991. – С. 156–159. Иннокентий Александрович Полутов (1901–1989) – кандидат биологических наук, один из старейших камчатских ученых – основоположников камчатской рыбохозяйственной науки, пионер исследования камчатского шельфа, почетный гражданин города Петропавловска-Камчатского. #заметки_краеведа #краш_библиотека #библиотека41 #библиотека_краш #кам_библиотека #библиотека #книги #искусство #культураРФ #время_читать #чтение #library #kamlib

Пост опубликован: 17.12.2020 01:44:06
Количество просмотров: 184

Противодействие коррупции
Выбор культурной столицы
Министерство культуры