۩۞۩ ЗАМЕТКИ КРАЕВЕДА ۩۞۩ ГУСТ...

۩۞۩ ЗАМЕТКИ КРАЕВЕДА ۩۞۩ ГУСТАВ КАРЛОВИЧ БЛОК ПЕТРОПАВЛОВСК ГЛАЗАМИ УЧАСТНИКА РУССКОГО КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ 1840–1842 ГОДОВ 19-го сентября мы пришли на вид Авачинской губы; но ветер был решительно противный и к тому же такой тихий, что мы едва удерживали свое место лавировкою. Нет ничего несноснее подобнаго положения: и видит глаз, да зуб неймет!... На другой день, часу в 3 по полудни, нас подогнал хороший, брамсельный, зюйд-остовый ветерок, и мы весело понеслись ко входу в Авачинскую губу; но несколько позже спустился густой туман... берега облегло темнотою, и мелкий, частый дождь довершил удовольствие… По мере приближения к входу, берега стали постепенно прочищаться, и вскоре за тем мы пробежали камни; Три брата и Бабушкин, а в заключении Раковую-мель, от которой стали склонять курс к Петропавловску. К сожалению, туман не позволил нам разсмотреть хорошенько приметных мест; мы могли видеть только силуэты гористых берегов, почему капитан должен был решиться простоять всю ночь в губе, в которой мы бросили якорь 20 сентября, в половине пятаго часа вечера, разсчитывая, что находимся от Сигнальнаго мыса на WSW, в разстояинии каких-нибудь двух-трех верст. Таким образом цель нашего плавания была достигнута: мы стали на якорь на пороге того отдаленнаго порта нашего могущественнаго царства, куда мудрое правительство, заботящееся о благоденствии своих подданых, посылало нас для отвоза разных необходимых вещей. Этот путь, из Кронштадта до Петропавловска, мы совершили в один год и пятнадцать дней, из числа которых были собственно под парусами 248 дней и 6 часов, а остальные 131 день 18 часов провели по необходимости на якорных стоянках в Копенгагене, Гельсиноре, Портсмуте, Тенерифе, Капштадте, Никобарах, Пуло-Пенанге, Сингапуре и, в заключение, в Маниле. Отдав якорь, мы салютовали 7-ю пушечными выстрелами. Исправность, с которою последовал ответный салют, невольно бросалась в глаза и доказывала, что нас ожидали нетерпеливо. <…> Петропавловск построен при подошве двух гор, почти параллельных между собою, из которых западная называется Сигнального, а восточная Калахтырским хребтом. К северу от города, из-за Никольской горы, поднимается величественная Авачинская сопка, а к юго-западу виден гигантский Велюй; горы и примыкающия к ним возвышенности небрежно покрыты роскошною снежною пеленою, и вся окрестность дышет самою дикою прелестью. Из замечательных строений города, особенно бросающихся в глаза, можно назвать Собор Св. Петра и Павла, дом начальника Камчатки и два-три дома обывательских; остальные строения не более как хижины. <…> Небольшая гавань Петропавловска очень спокойна; впрочем, не всегда. При сильных землетрясениях, нарушающих иногда, хотя и весьма редко, спокойствие здешних величественных берегов, в петропавловской губе делается большой прилив и отлив, а в заключение сильный водоворот. Не помню, в котором именно году, одно охотское судно, стоявшее здесь во время землетрясения, было сорвано с четырех якорей и выброшено на берег: так силен был образовавшийся водоворот. Мне разсказывали также, в последствии, о землетрясении, случившемся в Петропавловске месяца за четыре до нашего прихода. Оно было, как говорили, так велико, что размахи креста колокольни Петропавловскаго Собора доходили до трех футов в каждую сторону от вертикальнаго положения шпица. Жители, безпрестанными глухими подземными ударами, были приведены в состояние паническаго страха; скот попадал с страшным мычанием, собаки подняли раздирающий вой. Это землетрясение продолжалось четверть часа. <…> К чести почтенных граждан отдаленнаго Петропавловска должно сознаться, что гостеприимство и хлебосольство доведены у них до полнаго совершенства: стоит только к кому-нибудь зайдти, чтобы засидеться на худой конец часов на 6: заподчуют вас и тем-то и другим, просто как на убой! <…> …Я обращусь к настоящему времени, т. е. к зиме, которая здесь настала. Дороги, холмики, леса, все это покрыто и запудрено снежком; губу же, или собственно гавань Петропавловска, подернул уже тонкий лед, и я, вспоминая недавно минувшие годы, подвязывал себе несколько раз коньки и катался вокруг транспорта, осмеиваемый при каждом неловком падении. Первый зимний путь в Камчатке, в особенности же в Петропавловске, имеет свои удовольствия. Любители, или истые ездоки на собаках, вооружают к этому времени свои затейливыя санки; собаки охорашиваются, лают и рвутся с цепей, на которых они проводят целое лето, и забавная езда на собаках начинается. Несмотря на удобство санок, употребляемых в этой езде, они очень неловки для новичка, который, при всей осторожности, непременно вылетит из них при первом толчке, от косогоров, часто встречающихся по дорогам. С перваго взгляда на санки трудно подумать, чтоб эти падения были так удобны; но, в самой вещи, езда на них требует некоторой сноровки и небольшой практики. Мне ни за-что не верилось, чтоб я не мог справиться с тремя собаками и проехать на них без падения; однако, на другой день меня убедили, что «дело мастера боится!» Мне дали 3-х собак и посадили, в куклянке и торбасах, в санки; но едва только успели отдать найтовы, которыми они были прикреплены к столбу, как я, не отъехав и 10 или 15 саженей, торжественно вылетел из саней и упустил собак, а это считается величайшим стыдом между ездоками. <…> Однако мы перейдем с вами, читатель, … к милым петропавловским Камчадалкам; нам удалось видеть их в полном блеске на балу, который общество наших офицеров затеяло устроить, собравшись однажды у К. Дело останавливалось сначала за квартирою, расположение которой соответствовало бы хотя несколько желаемой цели. Однако, беда была поправная: старик Федор Дмитриевич отдал в их распоряжение свой дом, в котором было прекрасное помещение, и они, по привычке всех моряков задуманное тотчас исполнять, тут же решили, что 25 октября должен быть «пир, на весь мир!» Дня за два до назначеннаго пиршества разнесли пригласительные билеты, в которых общество офицеров вашего транспорта покорнейше просило Петропавловцев на чашку чаю. Можно себе представить, сколько у нас, холостяков, было к этому дню хлопот. Гости стали сбираться к 7 часам вечера. Камчадал, единственный и потому знаменитый скрипач в Петропавловске, бойко стоял на своем месте, при входе в залу, с нетерпением поглядывая на наших, не велит ли ему кто отхватить какого-нибудь дивнаго чижика. Дамы расположились в соседней комнате и, чинно усевшись, беседовали о своих муженьках. Среди их, между нами будь сказано, бабочек возможных климатов и цветов... «Одни как изумруд, другия как коралл; а те как яхонты горят!» <…> Между тем началась кадриль, для которой была составлена музыка из русских национальных песен. Первую фигуру танцовали под звуки «чижика»; вторую: «и шумит и гудит»; третью: «душа красная девица»; четвертую: «перепелка» и, наконец, пятую: выделывали, внимая мотивам «татарина». Татарин, это была, кажется, любимая пьеса усерднаго Карандашева: он улыбался, разыгрывая ее, и маленькие глаза его тогда почти исчезали. Кадриль шла успешно: дамы изредка путались, но такого рода замешательство выкупалось вполне тщательными па, пестрившими этот монотонный танец цивилизованных народов. Все веселились, шутили, танцовали, кружились, и даже сам Карандашев, для соблюдения такта, а может быть и для собственного удовольствия, припрыгивал и от души смеялся. Вечер прошел вообще непринужденно весело, и только к 5 часам утра гости наши разъехались – виноват! – разошлись по домам. <…> В отношении к климату, Петербург мог бы позавидовать Петропавловску. Самые сильные морозы, как запомнят старожилы, едва доходили здесь до 22° по Реомюру; летом бывает обыкновенно от 20 до 25° тепла. Почва около Петропавловска очень плодородна и удобна для разведения овощей; в последнем отношении особенно замечательна местность около горячих Паратунских ключей, находящихся на западном берегу Авачинской губы, в 12 верстах от Петропавловска. Здесь был посажен когда-то картофель, который еще до сих пор не вывелся и, вероятно, никогда не выведется. Недель за пять до нашего прихода, там выросла брюква, которая весила тридцать фунтовъ! Температура паратунских горячих ключей оказалась по наблюдениям капитана Литке при 2 1/2 0 мороза, + 34 по Реомюру; воды их более всего помогают в цынге, и в грудных болях. При этих ключах находятся ванны; надзор за ними поручен особо назначенному для того чиновнику. <…> По вершине Велючинской сопки жители Петропавловска делают метеорологическия наблюдения, почему она получила название «естественнаго барометра». Если вершина этой колоссальной горы, находящейся по измерению капитана (ныне вице-адмирала) Литке в 1055 саж. над поверхностью моря, покрывается к вечеру облаками, то Петропавловцы ожидают дождя, а в противном случае, если вершина чиста, можно рассчитывать на ясную погоду. Если же при безоблачном небе, вершина сопки окружена легкими облаками, то это вернейший признак к восточному ветру. <…> 15-е ноября было свидетелем нашего прощальнаго бала; мы отпраздновали его в нашей скромной обители, которая оказалась на этот случай очень достаточной. 17-го числа, по приказанию капитана, приступили к выпиливанию льда по направлению к выходу в Авачинскую губу, в которой, кроме окраин берегов, еще не замерзало. Работы шли успешно: транспорт подвигался с каждым днем к выходу. 20-го ноября отслужили у нас молебен, при котором присутствовали многие из жителей Петропавловска. С этого дня начались наши прощальные визиты, а через двое суток, оставив свое скромное помещение в доме С., мы перебрались на холодный транспорт… Блок Г. К. Два года из жизни русскаго моряка, описание кругосветного плавания, совершенного в 1840–1842 годах на российском транспорте «Або». – Санктпетербург: В типографии Императорской Академии Наук, 1854. – 283, [3], 1 л. карт. Глава IV. Плавание от Сингапура до Камчатки. (Текст печатается с сокращениями.) #заметки_краеведа #краш_библиотека #библиотека41 #библиотека_краш #кам_библиотека #библиотека #книги #искусство #культураРФ #время_читать #чтение #library #kamlib

Пост опубликован: 12.01.2021 05:09:34
Количество просмотров: 151

Противодействие коррупции
Выбор культурной столицы
Министерство культуры