«Жди меня... Поэзия войны» Ч...

«Жди меня... Поэзия войны» Что могло поддерживать солдат идти в бой, претерпевать невзгоды и лишения, двигаться к победе? Конечно, семья, родной дом и город. А что делать, если всего этого уже нет? Тогда можно обратиться к слову: слову, вселяющему надежды в умы людей, слову, поднимающему боевой дух, слову, гасящему боль. Все эти слова складывались в стихотворения, которые печатались в прифронтовых листках, газетах и передавались из рук в руки, из уст в уста. Цель нашей рубрики – напомнить нашим гражданам о поэзии времен Великой Отечественной войны, рассказать об истории создания, публикации, и о том, как стихотворение получило дальнейшую жизнь в кинематографе и музыке. 80 лет назад, 25 марта 1942 года, в газете «Комсомольская правда» впервые были опубликованы стихи Алексея Суркова «В землянке». А появились эти стихи ранее, в конце ноября 1941 года, когда корреспонденты газеты Западного фронта «Красноармейская правда», в том числе и Алексей Сурков, отправились в 9-ю гвардейскую стрелковую дивизию. На грузовике они поехали в деревню Кашино Истринского района. И в этот момент немецкие танки отрезали их от батальонов. Те, кто был в деревне, сбились в небольшой блиндаж. «Немцы были уже в деревне. Засев в двух-трех уцелевших домах, они стреляли по нас непрерывно. – Ну а мы что, так и будем сидеть в блиндаже? – сказал начальник штаба полка капитан И. К. Величкин. Переговорив о чем-то с командиром полка, он обратился ко всем, кто был в блиндаже: – А ну-ка, у кого есть "карманная артиллерия", давай! Собрав десятка полтора ручных гранат, в том числе отобрав и у меня две мои заветные "лимонки", которые я берег на всякий случай, капитан, затянув потуже ремень на своей телогрейке, вышел из блиндажа. – Прикрывайте! – коротко бросил он». Прорываясь из окружения, солдаты, вместе с которыми сражался и Алексей Сурков, попали на минное поле. Когда поэт смог добраться до своих, то вся его шинель оказалась посечённой осколками. Выбравшиеся из окружения штабисты и корреспонденты были размещены в землянке, где, усталые и промёрзшие, пытались согреться у железной печурки. «Под впечатлением пережитого за этот день под Истрой я написал письмо жене, которая жила тогда на Каме. В нем было шестнадцать "домашних" стихотворных строк, которые я не собирался публиковать, а тем более передавать кому-либо для написания музыки», – вспоминает Алексей Сурков. Стихи, отправленные Софье Кревс, так бы и остались лежать в домашнем архиве, если бы не случай... Композитор Константин Листов, придя во фронтовую редакцию в феврале 1942 года, стал просить стихи, которые можно было бы положить на музыку. «И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным в том, что хотя я свою совесть и очистил, но песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось. Но через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фоторепортера Михаила Савина гитару и спел свою новую песню, назвав ее "В землянке"». Алексей Сурков, как и ранее Константин Симонов, со своим стихотворением «Жди меня», был уверен, что песня не выстрелит: нужны произведения, призывающие к подвигу, а песня получилась лирической. Но их сомнения были напрасны: «Землянка» стала верной спутницей солдат в течение всей войны, поистине народной. Советские бойцы, отдыхая в землянках в перерывах между боями, вспоминали близких, с которыми их надолго разлучила война. Сидя на промёрзлой земле, они грелись у огня и тихонько напевали: Бьётся в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза. И поёт мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой, Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. Ты сейчас далеко-далеко, Между нами снега и снега. До тебя мне дойти нелегко, А до смерти – четыре шага. Пой, гармоника, вьюге назло, Заплутавшее счастье зови. Мне в холодной землянке тепло От твоей негасимой любви. Мне в холодной землянке тепло От твоей негасимой любви. Бьётся в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза. И поёт мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза. Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой, Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. Я хочу, чтоб услышала ты, Как тоскует мой голос живой. «Песня действительно "пошла". По всем фронтам – от Севастополя до Ленинграда и Полярного. Некоторым блюстителям фронтовой нравственности показалось, что строки: "...до тебя мне дойти нелегко, а до смерти – четыре шага – упадчнические, разоружающие. Просили и даже требовали, чтобы про смерть вычеркнуть или отодвинуть ее дальше от окопа. Но мне жаль было менять слова – они очень точно передавали то, что было пережито, перечувствовано там, в бою, да и портить песню было уже поздно, она "пошла". А, как известно, "из песни слова не выкинешь"». Сурков А. А. Как сложилась песня // Истра, 1941. – М. : Московский рабочий, 1975.

Пост опубликован: 25.03.2022 06:20:03
Количество просмотров: 235

Противодействие коррупции
Выбор культурной столицы
Министерство культуры